Свои отношения с отцом и кинематографической тусовкой, она пропустила через фильтр холодного разума, использовав как материал для внятной универсальной истории. Именно универсальности все еще не удавалось добиться авторам новейшей американской «новой волны», к которой София Коппола принадлежит в одном ряду с такими культовыми в нешироких кругах режиссерами, как Уэс Андерсон и Ной Баумбах.
Представителей золотой голливудской молодых людей, с детства отравленной европейским кино и оправдывающей свое предпочтение Лос-Анджелеса Нью-Йорку фактическим проживанием в Европе, объединяет некая кинематографическая «продвинутость», задрапированная демонстративной простотой и лукавой старомодностью формы (уж тем более убедительной в анимационном художественном фильме Уэса Андерсона «Бесподобный мистер Фокс»).
Общие у них и невозмутимый, бесстрастный, на грани самоуничтожения, юмор, и раздражающе вдумчивая интонация, и сквозящая в каждом кадре ничем не обоснованная уверенность нет никаких сомнений в том, что им известно о жизни нечто такое, что неведомо никому, помимо счастливцев, являющихся собственностью их тусовке. Общий и излюбленный тип героя – уже не вполне юного инфантила, в прежнее время «клевого парня», очень сильно старающегося блюсти стильную непроницаемость, не взирая на внутреннее отчаяние от собственных несовершенств и критического отношения к реальности. Сходным образом и такое кино, тронутое негромким человеколюбием, отчаянно стремится как можно сильнее остраннить вопиющую «несовременность» своего мессиджа, замаскировавшись под тотальный cool.
Стивен Дорфф – новое (после Билла Мюррея, Джейсона Шварцмана, Эдриана Броуди, Бена Стиллера) воплощение такого героя, нетипичного носителя экзистенциальной печали, нежданно – негаданно поселившейся в абсолютно не предназначенной для нее голове. Актер с «трудной судьбой», которого все «где-то» видели, но никто точно не держит в голове где, очень идет на роль более примелькавшейся кинозвезды, чьи реальные успехи ничуть не больше очевидны.
Дорфф играет не просто себя в жизненных обстоятельствах своей прошлой жизни, какое количество «свое отношение» к мутному феномену голливудского успеха. Кому, как ни ему – подростковому идолу 1990-х, умудрившемуся к своим 37 годам стать тем, кого в Америке полупрезрительно называют has been, и, благодаря Копполе, счастливо возродиться из пепла, – сама понимать, насколько одиноким быть может человек, на некоторое количество коротких мгновений и почти что без своего участия сделавшийся царем голливудских холмов?
Случайный герой-победитель получает все и ничего. Обязательство до бесконечности сниматься в сиквелах принесших ему славу дремучих боевиков и рекламировать их на столь же бессмысленных пресс-джанкетах. Счастливую возможность вести «временную жизнь» в неотличимых друг от друга пятизвездочных гостиницах. Почетную обязанность скрупулезно исполнять функцию свадебного генерала на пошлейших церемониях на подобии итальянской премии «Телегатти» (невероятно, но факт: премия с именем «Телекошки» абсолютно реальна и финансируются являющейся собственностью Сильвио Берлускони компанией «Медиасет»; в данном уморительном эпизоде Коппола делится своими воспоминаниями, а не фантазией).
Символической вершиной Голливуда, в прямом смысле возвышающейся над Сансет Стрип, является построенный в качестве французского средневекового замка отель Chateau Marmont с его пальмами и бунгало, снабженными отдельными входами и обнесенными заборами, спасающими звездных постояльцев от папарацци и гарантирующими их еще более полную изоляцию. По всей видимости, именно внутреннее сродство шикарной гостиницы с тюремным изолятором позволило боссу Columbia Pictures времен золотого века студийной системы от души советовать своим звездным небесам: «Если вы собираетесь попасть в беду, гораздо лучше сделать это в Chateau Marmont».
Какие имеют все шансы быть беды у голливудских небожителей? Алкоголизм, наркомания, сексуальная озабоченность, старение, душевный кризис, экзистенциальная тоска…. Либо все сразу, как у любимца публики Джонни Марко.
No related posts.
