Марк Шагал, «Сотворение мира»
Фото: Андрей ГРЕБНЕВ
В Российской Федерации удивительной вещью уцелел дом, где жил и работал великий художник
Марк КАБАКОВ — 29.11.2010
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Открыть в общеизвестном такое, что неизвестно никому – или почти никому, – редкая удача. Она выпала мне в 1990 году. Отмечали 110-летие со дня рождения Александра Грина. И я решил написать о представительнице слабого пола, которая была его женой, которой приурочены к «Алые паруса».
В 1945 году ее ложно обвинили в сотрудничестве с оккупантами, десять лет она провела в ГУЛАГе. Когда она возвратилась, в домике Грина в Старом Крыму был курятник секретаря горкома КПСС.
С неимоверным трудом ей посчастливилось превратить курятник в музей. В 1970 году Нины Николаевны не стало. Она завещала похоронить ее рядышком с мужем. Власти не разгадали. Только в противоположном конце кладбища.
Год спустя почитатели Грина тайно выполнили волю покойной: ночью гроб перенесли в могилу Грина.
Мой очерк обо этом всем опубликовала «Комсомолка». И вот спустя двадцать лет я оказался в числе немногих, который узнал: единственный дом в Российской Федерации, в котором жил в свое время Марк Шагал, чудом сохранился!
И я опять вспомнил о «Комсомолке».
НУЖНА ЛИ Российской Федерации ПАМЯТЬ О ХУДОЖНИКЕ?
Волга впадает в Каспийское море, Колизей находится в Риме, Марк Шагал великий художник. Есть истины, которые не требуют доказательств. И все-таки…
13 марта 2007 года редколлегия «Шагаловского международного ежегодника», выходящего в родном населенном пункте художника – Витебске, обратилась с письмом к губернатору Московской области Б. Громову: «В поселке Малаховка сохранилось здание, в котором располагался детский дом (колония) для беспризорных сирот. Внутри него в 1921-1922 годах жил и работал один из самых крупных художников XX века Марк Шагал. В 2007 году исполняется 120 лет со дня его рождения. Редакция, массовые авторы ежегодника из почти всех стран мира и его читатели обращаются к Вам с просьбой о содействии в увековечении в поселке Малаховка памяти о таком художнике. Этим должно стать установление на здании мемориальной доски и главное – переименование улицы Пионерской в улицу Шагала…»
На это письмо даже не было получено ответа. Как выяснилось, что губернатор и художник – две вещи несовместные…
Но начнем по порядку. Каким образом Шагал, в начале двадцатых уже вполне достаточно известный художник, как говорится оказался в подмосковной дачной Малаховке?
Дело в том, что 1-я мировая война застала его в Париже. Здесь он стажировался, благодаря полученной в Петербурге стипендии. Его парижские работы необычны по форме, внутри них преобладают иррационально-сказочные цветовые конструкции. Шагал как бы предугадывает будущие авангардные течения, для начала сюрреализм.
И в это же время его работы удивительно автобиографичны. Внутри них преобладают темы глубоко личностные и вмести с этим вечные: детство, семья, гибель. Позже возникнет и другая тема: страстная, всепоглощающая любовь к представительнице слабого пола. Характерна в данном смысле хранящаяся в Третьяковке картина «Над городом». Художник летит над провинциальным Витебском со своей музой Беллой.
От своего первого учителя, витебского художника Юдаля Пэна, Шагал перенял представление о национальном художнике, национальном темпераменте. «Если бы я не был евреем, как я это понимаю, я не бы был художником или бы был совсем другим художником», – писал он после чего.
Опасаясь быть отрезанным от Российской Федерации, Шагал в 1914 году возвращается в Витебск. В 1918 году он комиссар по делам искусств Витебской губернии, оформляет город к революционным праздничным дням. В 1920 году с женою Беллой и дочкой Идой переезжает в Москву. В столице жить негде, он снимает комнату в Малаховке. И по утрам едет в населенный пункт, где работает оформителем в Еврейском камерном театре. Проезжая часть только в некую сторону на забитом до максимума «паровике» занимает два часа. Шагал обращается к наркому просвещения А. Луначарскому. Тот рекомендует его преподавателем рисования и основ искусств в Еврейскую школу-колонию имени III Интернационала, она только вот открылась в Малаховке. «Там вам и жилье дадут». И полтора года Шагал обитает и работает в этой школе. Внутри нее учится и его дочь Ида.
Колонисты до предела истощены, многие не говорят по-русски. Живут они на полном самообслуживании: возделывают огород, по очереди готовят, убирают. И счастливы.
Мне пришлось познакомиться с бывшим колонистом Самуилом Миримским, детским писателем, фронтовиком. Он не имел возможности без теплой улыбки говорить о годах своего ученичества.
В 1922 году в Каунасе экспозиция Шагала. Художник уезжает в Литву, оттуда в Германию, переезжает в Париж – и больше в Российскую Федерацию не возвращается. Почему? Ответ на этот вопрос непрост. Ван Гог свои одни из лучших работы создал на юге Франции, Гоголь писал «Мертвые души» в Риме. География жизни гения не всегда совпадает с его паспортными данными.
Только полвека спустя, в 1973 году, по приглашению Министерства культуры СССР, Шагал посетил Российскую Федерацию. По этому поводу в ГМИИ имени Пушкина открылась экспозиция его работ, он подарил свои рисунки Третьяковской галерее и Русскому музею…
В 1985 году Шагала не стало. В Белоруссии, на его родине в Витебске открыт Дом-музей, работает художественный центр его имени, существуют два его монумента. А вот в Российской Федерации – ничего.
Дом в Малаховке обнаружил местный краевед, в прошлом крупный инженер Владимир Ильич Кожаров. Работая над книгой «Малаховка – любовь моя», он наткнулся на снимок, сделанный между 1922 и 1923 годами. На нем воспитанники Еврейской школы-колонии со своими учителями. Отчетливо различим фасад двухэтажного дома, мансарда, окна, крыльцо. Кожаров сравнил снимок с домом 23, что на Пионерской улице. Все совпало практически до архитектурных составных частей!
Так стало ясно: один-единственный дом в Российской Федерации, в котором жил продолжительное время Марк Шагал, сохранился. Сохранился чудом и только благодаря тому, что в нем находится филиал начальной школы № 48. О таком Кожаров и написал в своей книге.
Равнодушие местных властей к памяти великого художника иначе как позорным назвать нельзя. Думается, что подобной оценки заслуживает и руководство Союза художников. Трудно предположить, что ему неизвестно, где и как только жил художник в России…
«Мы ленивы и нелюбопытны», – сказал в свое время Пушкин. Грустно сознавать, что с той поры слишком мало что изменилось.
Related posts:
