К 1914 году армия Российской Империи достигла небывалой цифры 1.500.000 человек. Германская армия также неуклонно возрастала. Особенно интенсивный рост армии наметился в предшествовавшее войне пятилетие.
Общая численность армий главнейших 16 государств достигала накануне войны громадной цифры 6.000.000 человек. Следующая таблица, составленная т. Л. Д. Троцким, показывает, что «последняя» война отнюдь не привела к разоружению капиталистического мира. Несмотря на почти полное разоружение побежденных стран, размеры армий не сократились, так как победители и нейтральные страны держат под ружьем гораздо большие массы войск, чем до войны.
К концу 1923 года во всем мире насчитывалось 6.315.280 человек в сухопутных армиях ). Таким образом, и годы послевоенного мира не облегчили бремени милитаризма.
Ежедневный обзор гаджетов. Обзор гаджетов. Новости из мира Hi-Tech, гаджетов, устройств для гиков и новейших технологий
Мы не будем столь же подробно останавливаться на морских вооружениях капиталистических держав. Параллельно с ростом сухопутных вооружений возрастает как количество военных судов, так и их размеры. Каждая из капиталистических держав стремится обогнать другую в своих вооружениях. При этом смешно искать виновников милитаристической горячки в лице того или другого государства. Самый характер конкуренции эпохи монополистического капитализма обязывает каждую империалистическую державу бесконечно множить и увеличивать свою военную мощь. Каждое государство, будучи окружено вооруженными соседями, готовыми в любую минуту напасть на него и отнять у него все захваченное достояние, вынуждено вооружаться. Однако, его вооружения, в свою очередь, возбуждают тревогу соседей и заставляют их производить новые вооружения. Вооруженная конкуренция перерождается в конкуренцию вооружений.
Если вооружения сами по себе являются в эпоху империализма лишь орудием борьбы за рынки сбыта, сырья и приложения капиталов, то вооруженная конкуренция, превращаясь в самостоятельное поле соревнования, может явиться и причиной войны. Усиление той или другой державы представляет собою для ее конкурентов постоянную угрозу, и нет ничего удивительного в том, что они стремятся воспользоваться каждым моментом, когда соотношение сил складывается в их пользу для того, чтобы путем войны покончить со своим соперником. Есть основание думать, что подобного рода причины сыграли не малую роль в возникновении войны 1914 — 18 годов.
Однако, конкуренция вооружений не ограничивается только состязанием в численности армий и флотов или в качестве их вооружения. Каждая держава стремится занять возможно более выгодное стратегическое положение. Поэтому внимание всех противников устремляется на все пункты земного шара, которые, в силу своего географического положения, могут иметь стратегическое значение. И в этом своем устремлении к одним и тем же пунктам земного шара капиталистические державы неизбежно сталкиваются друг с другом. Известно, например, какую роль в последней империалистической войне да и в большинстве конфликтов конца XIX и начала XX столетий играла борьба за овладение «проливами» — Дарданеллами и Босфором. К этой узкой полоске земли стремилась одновременно и Россия, и Германия, и Англия, и Австрия. А между тем эти проливы имели для каждой из борющихся сторон более политическое, чем экономическое значение. России проливы были нужны, чтобы избавиться от угрозы проникновения иностранных флотов в Черное море. Германии — для постройки стратегической Багдадской дороги и для военного давления на Россию и Турцию. Англии — для господства на Черном море и для противодействия завоевательным замыслам Германии и России и т. д.
Мы видим, что милитаризм, порожденный конкуренцией из-за рынков сбыта, сырья и приложения капитала в условиях, когда орудием конкуренции являются не только экономические, но и политические средства, сам превращается в самостоятельное поле конкуренции и становится источником, усиливающим империалистические, захватнические тенденции современных государств.