«Ты не бойся, у нас и на 5-м месяце тоже имеют все шансы как следует вычистить»

Опубликовано в рубрике: Общество

Опубликовал admin - Октябрь 4th, 2010

Корреспондент «Комсомолки» испытала на себе все приятного момента бесплатных родов [обсудим?]

София ИВАНОВА, «КП»-Рязань» — 03.10.2010

Вторая беременность – это уже не то, что 1-я. Токсикоз уже не застанет тебя врасплох в период интервью, к тому же к равнодушию пассажиров в общественном транспорте ты морально готова. Если крепко держаться за поручень, то, может, и вовсе не упадешь. А на как только пробьет час, главное – правильно дышать и вовсе не потерять сознание от жесточайшей боли. И нечего делать из родов таинство, за которое нужно платить сумасшедшие наличные средства. Бояться мне нечего, в следствии этого платить ни гинекологам, ни акушерам, ни анестезиологам не буду, приняла решение я.

«За пол ребенка мне не доплачивают»

Где-то на четвертом месяце беременности мы переехали в новый дом, и я перевелась в женскую консультацию поближе к нему. Подружка посоветовала старого доброго гинеколога. Пришла на прием и, только отстояв очень большую очередь в регистратуру, узнала, что хваленый медицинский работник перевелась на другой участок. А тот, кто ее заменяет, в данный момент на больничном.

- Кто же в данный момент берет на себя на этом участке? – задаю вопросы у ярко накрашенной регистратурши с фиолетовыми волосами.
- Никто. Приходите через две недели.
- А если мне срочно нужна консультация медицинского работника?
- Представительница слабого пола, вы что рожаете уже? Нет? Тогда уже не задерживайте.
Через две недели я сидела под дверью своего нового гинеколога Елены Михайловны и ждала позволения войти. В кабинете уже как двадцать минут какая-то абсолютно не беременная представительница слабого пола воровала у медицинского работника драгоценное время пациенток.
- Вчера у нас в холле выяснили аптечный пункт. Говорят, НАША получила за это отличный откат. А в настоящее время собрала нас и объявила, что с целью сотрудничества мы и уже будем направлять больных в эту аптеку. Всем раздали перечень медицинских препаратов, которые там продаются, и выписывать можно только их. Я должна врать, что у этого препарата нет аналогов и по такой выгодной цене его можно приобрести только лишь у нас в аптеке.
- И какое количество за это ты будешь иметь? – уточняет Елена Михайловна.
- Только два процента, – горестно вздыхает приятельница. – Она говорит, что это прибавка к зарплате.
- Да разве ж это наличные средства? Какое количество она себе в карман положит?
Вот наш в прошлом зам по лечебной части мог помочь нам делать деньги. Мы договаривались с агентами аптечных сетей и за десять процентов рекомендовали пациентам аптеку. И больной уходит довольный, что ему по секрету шепнули о старом добром месте, и мы не обижены.
Мне сразу вспомнился не так давно произошедший визит к терапевту, которая на протяжении десяти минут подбирала аргументы, с жаром убеждая меня приобрести медицинский препарат в аптеке на другом конце города. Как оказалось, это все заранее оплаченное театрализованное представление, которое медицинским работникам приходится разыгрывать по нескольку раз на дню.
Наконец доктор вспомнила про то, что у нее еще не закончен прием, и распрощалась с подругой.
- Что у вас случилось? – задалась вопросом Елена Михайловна.
- Я беременна. Но чувствую себя как следует, только голова временами кружится.
- Ясно, – кивнула она. – Сама понимаешь, какие документы нужны на аборт? Сдашь анализы и быстренько все сделаешь.
От такого нежданного – негаданного предложения я даже дар речи потеряла. Я уже разговаривала со своим ребеночком, купила для него вещички и игрушки. Какой аборт?
- У меня уже пятый месяц…
Гинеколог оторвалась от бумаг, оценила мой круглый животик и погрустнела.
- Чего ж так процесс запустила? Муж что ли не пускал?
- Да нет, просто сын болел, не имела возможности до больницы доехать. А аборт я делать не хочу.
Она с ужасом посмотрела на меня как на помешанную.
- Собираешься рожать?! 2-го? Тебе 1-го слишком мало? Ты не бойся, у нас на 5-м месяце тоже имеют все шансы как следует вычистить.
Я вздрогнула от идеи, что кто-то уже приготовил средства для достижении цели и ждет как бы вычистить из меня моего ребенка. Неужели за убитых детишек медицинские работники тоже получают процент, как за проданные медицинские препараты?
В такой же день я получила направление на УЗИ. Делать его бесплатно в наших поликлиниках – такое же гиблое дело, как заставить улыбнуться продавщицу в советском торговом центре. В назначенное время у двери кабинета, запертого на здоровенный амбарный замок, собрались не менее тридцати представительниц слабого пола с беременными животами наперевес. Через пять минут никто не был замечен. А как только было проведено двадцать, представительницы слабого пола подняли гвалт и грозились нажаловаться главврачу. Но не пошли. Каждая боялась потерять место в очереди. И тут из располагающегося рядом кабинета была замечена представительница слабого пола и хрипло сказала:
- Что вы тут шумите? Нельзя уже чай попить в законный перерыв? Не видите, кварцевание идет?
Мы все все вместе посмотрели на запертую дверь, но ничего не увидели. На табличке время кварцевания не было схожим постепенно проведения УЗИ. Настала моя очередь. Внутри было холодно и неуютно. Не то от гуляющего осеннего ветра, не то от сверлящего взгляда тетеньки в белом халате. Какой-то умный человек придумал замазывать окна первых этажей в женских лечебных заведениях белой краской, для того, чтобы распластанные в креслах представительницы слабого пола чувствовали себя более комфортно и на них не глазели случайные прохожие. Но медицинские работники эти окна, как назло, распахивают настежь.
- Раздевайся, – скомандовала она мне.
Ширмы не было. Впрочем, если вам доводилось рожать в российских лечебных заведениях, чувство стыда у вас должно было исчезнуть как атавизм. Как только я легла, докторш вылила на меня какую-то липкую жижу и начала размазывать ее по животу. Я чувствовала, как внутри меня шевелится малыш, и пыталась повернуть голову к монитору.
Но у нас мониторы установлены стоит отметить для того, чтобы мать не имела возможности видеть движения своего ребенка в утробе.
- Не ерзай. Лежи смирно!
- Скажите, ведь на таком сроке уже определяется пол ребенка? – мне не терпелось узнать, угадала я под названием либо нет. – Вам предоставляется возможность посмотреть?
- Ничего я говорить не буду. Мне не доплачивают за это.
В прошлую беременность я делала УЗИ в платной клинике. Так мне не только лишь пол сказали, но также фотоснимок с монитора сделали. Почувствуйте разницу.
Прием окончен – медицинский работник идет на свидание
Зима выдалась злая, морозная, в населенном пункте свирепствовал грипп, и каждую неделю мотаться по общественному транспорту я посчитала как минимум небезопасным занятием. Муж работал, а сына оставить было не с кем. Каждый раз поднимая его на первую ступеньку автобуса (другие пассажиры, конечно, демонстративно не обращали внимание моих мучений) думала, что рожу прямо в данный момент.
Никакого беспокойства 2-я беременность мне не доставляла. В следствии этого на семейном совете было принято решение: если уж визиты в консультацию – это неизбежность, то нужно сократить ее до минимального количества. Медицинских работников мое своевольное поведение приводило в бешенство.
- Вы – безобразная представительница слабого пола. Вот из-за таких, как вы, мамашек, дети уродами и рождаются, – с презрением сказала медсестра, едва я вошла со своим малышом в кабинет и осторожно присела на краешек стула. Отличная мебель в наших лечебных заведениях по весу золота, в следствии этого если стул расшатан либо у него вот-вот отвалится спинка, его тут же подсовывают пациенту.
Знакомая медицинский работник из детской поликлиники объяснила это так: «Мне платят копеечную зарплату, я всеми днями бегаю по участку с высунутым языком, как гончая, карабкаюсь на верхние этажи без лифта. Ты хочешь, для того, чтобы я к тому же на разболтанном стуле сидела? Как только стартует эпидемия гриппа, я как сяду рано утром, так и вовсе не могу больше подняться. Такой поток, что о туалете только мечтаешь. А главврач себе в кабинет то кресло, то диван заказывает. Так что пусть твои пациенты скажут спасибо, что не приходится стоять в период приема.
Пока я заполняю обязательный талончик, медицинский работник что-то записывает в мою карточку и мило щебечет по мобильному телефону.
- Заезжай, мне в настоящее время как раз новые чулки подарили. Прямо в данный момент? У меня еще прием идет. Ладно, давай через 15 минут. Я пациентку отпущу.
Отключив телефонный аппарат, она обращается к сестре:
- Люб, скажи там, для того, чтобы не занимали. Скажи, доктора вызвали на научный работник совет.
Сестра охотно выпархивает в коридор. Благодаря свиданию докторши у нее появится возможность уйти на час раньше положенного.
- Я чувствую себя как следует, анемия была проведена, – робко напоминаю о себе.
- А почему вы ребенка в коридоре не оставили? – резко несет ответственность медицинский работник.
- Не с кем.
- Что так вот, не с кем?! Там полно представительниц слабого пола. Вот пусть и посидит с ними!
То ли от громких слов тети, то ли от перспективы оказаться в коридоре мой сынок начинает горько плакать в голос и цепляться за меня что есть силы.
- Мама через пять минут выйдет, а ты пока машинку покатай, – говорю ему, подталкивая к дверям.
В коридоре в самом деле дожидались порядка десяти пузатых представительниц слабого пола. Не взирая на предупреждение медсестры, они продолжали упрямо подпирать стену (лавка была завалена верхней одеждой, за счет того что раздевалка не работала): а вдруг все же примут. Я усадила хнычущего ребенка между шубами и пальто и спешно вернулась обратно.
- Вам нужно сдать анализы на венерические заболевания. Вот я вам выписала направления, – требовательным тоном сказала мне медицинский работник.
В листке было перечислено 10 разных анализов на хламидиоз, гонорею и тому подобную нечисть.
Мне тут же вспомнился разговор двоих представителей сильного пола в маршрутке, который я не желая того подслушала два дня назад. Один из них, как я догадалась, уролог рассказывал другу про то, как выгодно лечить пациентов, уж тем более беременных представительниц слабого пола, от хламидиоза. Заметив у дамочки признаки состоятельности, он тут же отправляет ее на анализы. А после этого с трагическим лицом ставит страшный диагноз. А беременная представительница слабого пола, раз она дорожит здоровьем малыша, старается извести каждую, даже самую безобидную болячку. Хламидиоз – болезнь вредная и приставучая, лечится с трудом и длительное время. Затем некоторое количество месяцев надо сдавать контрольные тесты, для того, чтобы точно сама понимать – инфекция не вернулась. Этим и пользуется доктор, каждый день выискивая у больного новые осложнения и направляя его на новые платные анализы в лабораторию. Откуда такая забота? На поверку между медицинским работником и лабораторией может существовать негласная договоренность о взаимовыгодном сотрудничестве. Чем больше пациентов придет на анализы, тем больше откат медицинскому работнику.
- Сходите в вендиспансер, за семь дней сдадите все. Один анализ стоит от 200 до 500 рублей где-то, – проинструктировала меня доктор. – Но они обязательны.
- Но послушайте, я не имею практически никаких заболеваний. Я живу с мужем и вовсе не изменяю ему.
- А откуда мне сама понимать, изменяете либо нет?!
Из коридора донесся истерический плач Сашки. Медсестра зло зыркнула на меня глазами:
- Что за ребенок у вас такой шумный? Здесь не дошкольное учреждение.
Врач бросила взгляд на часы – подходило время свидания – и первый раз подняла на меня глаза:
- Можете идти. В следующий раз приходите с анализами.
- А если я не имею наличных средств, для того, чтобы их сдавать?
- Если рожаете, так вот, наличные средства есть. Не будет анализов, не отдадим вам карточку, – холодно сказала она.
Как бывалая мамаша, я принимала во внимание, что обменную карту заводят во время 1-го визита представительницы слабого пола к медицинскому работнику и сразу же отдают ей на хранение. На протяжении 9-и месяцев в нее вносят результаты анализов, изменяющийся вес мамы, наблюдения за ее состоянием. Карточка нужна дабы в роддоме, куда попадет представительница слабого пола, медицинские работники могли ознакомиться с историей беременности и решиться, каким образом гораздо лучше брать на себя роды. В следствии этого расставаться с карточкой нежелательно даже на ранних временных рамках. Слишком мало ли что случится. Однако у меня уже шел седьмой месяц беременности, а я ни одного раза не держала ее в руках. На мое требование отдать документ медсестра грубо ответила отказом. Только уже после вмешательства заведующей, которая, к превеликой радости, оказалась адекватным человеком, карточку мне выдали. С резиновой улыбкой и проклятьями через зубы.
«Не плачь, обезболивать нечем»
Звонок пробил в субботу в ночь, на две недели раньше запланированного срока. Как только я рожала в 1-й раз, мы сразу позвонили в такси. Шофер с перепугу домчал нас в поликлинику за 10 минут. Но и уже все наверное согласно законам. Программа максимум – не смотря ни на что дозвониться в скорую, даже если в следствие чего придется производить на световые лучи наследника прямо на ступеньках роддома. Звоним — 03. Пять минут, десять… В конце концов трубку поднимают. Спешно объясняю, что начались схватки, но договорить не успеваю.
- Ждите машину. Но… в данный момент все бригады на вызовах. Гораздо лучше вызывайте такси.
Схватки шли редкие, но все же рисковать здоровьем ребенка я не приняла решение. Позвонила в такси. С таксистами, желающими везти роженицу (с перспективой разродиться в его машине), в ту ночь был напряг. Муж набирал уже номер восьмой фирмы, как только во дворе в конце концов показалась газелька скорой.
Машина явно не предназначена для перевозки людей, особенно беременных. В положении лежа - подпрыгиваешь на каждом бугорке и ухаешь вниз при каждой яме — подвеска в «газельке» давно убита нашими дорогами. Ребенок в животе уже в полную силу рвется наружу. Медицинские работники с заспанными лицами скрежещут зубами в мою сторону. Пытаясь разрядить обстановку, извиняюсь, что вот лишила их отдыха. И и тут медицинский работник — представительница слабого пола лет 45 с мешками под некогда красивыми глазами — прорывается душераздирающим монологом, почти истерикой.
- Вы сами понимаете, что хроническое недосыпание – наша профессиональная болезнь? Как только у нас на станции освобождается ставка, на нее нового человека не берут. Кто же пойдет на такую зарплату работать? Делят ставку между теми, кто работает. Получается, что из положенных 4-х человек – водителя, медицинского работника, фельдшера, санитара, – реально работает экипаж из 2-х: водителя и фельдшера. Как нам предоставляется возможность не поехать на вызов? Сами понимаете, что с нами сделают, если не приедем? Другое дело, что Рязань в автомобильных пробках, а скорую с мигалками не все пропускают.
Это только в американских кинофильмах к беременной из лечебноно заведения выбегают санитары с   каталкой и сразу везут ее рожать. У нас все только через приемный покой: сначала покажи паспорт, карточку с анализами, сдай наличные средства на канцтовары, а затем уже производи на световые лучи наследника. О канцтоварах отдельный разговор. Сижу я на кушетке от боли разогнуться не имею возможности, а мне дежурный медицинский работник, не торопясь вносит мои данные в какую-то тетрадочку.
- Представительница слабого пола, вот вы в печатном издании работаете, – замечает ядовитым голоском. – Помогли бы поликлинике бумагой, бланками, мебель вот разваливается (показывает на вываливающиеся из стола ящики). У нас тут даже форма специальная есть для этих случаев — договор на лекарственное обеспечение называется. Напишите, что не желаете от предложенного лечения в масштабах тарифа обязательного медицинского страхования и настаиваете на проведении лечения в масштабах договора на предоставление платных медицинских
услуг.
О такой системе заработка на пациентах я уже слышала. Существует она во почти всех рязанских лечебных заведениях.при всем при этом все договоры на лекарственное обеспечение уничтожаются уже после оплаты. А с соблюдением всех формальностей за больного платит Фонд медицинского страхования.
- А что я получу в масштабах договора? Отдельную палату с телевизором?
- На предмет палаты раньше необходимо договариваться с главным медицинским работником. Где вы раньше-то были? Вы вот рожали уже, а будто сами вчера родились. Палаты все заранее бронировать нужно. Думаете, вы одна такая умная. Ни с кем не пришли к соглашению, и сразу в отдельную палату. Вот кто у вас в данный момент роды брать на себя будет. Кто ваш акушер?
После неудачной попытки вытянуть наличные средства тетенька, явно приняла решение меня добить:
- А постельное белье вы с собой привезли?
Честно говоря, в два часа ночи, как только ты просыпаешься от идеи, что из тебя ползет ребенок, о постельном белье как-то не вспоминается. На это мое замечание она равнодушно пожимает плечами и со словами: «будете спать на голом матраце» приглашает в предродовую. Нетвердыми шагами тащусь на 2-й этаж. У стены
в коридоре на каталке стонет представительница слабого пола под окровавленной простыней и просит воды. Но к ней никто не подходит. Ночь — медицинским работникам тоже нужно на отдых. Очевидно, с местами в роддоме в самом деле туго. В предродовой тускло мигают лампочки. На железные кровати брошены убогие матрацы, обшитые клеенкой. Посредине стоит гинекологическое кресло.
Подоспевшая медицинский работник, бросив на меня беглый взгляд, командует:
- Ложись на кресло. Будем тебя смотреть.
- Мне больно очень. Можно я на кушетку?
- Нельзя. Залезай. Хватит канючить.
Кое-как вскарабкиваюсь на холоднющее кресло, подстилки, разумеется, практически никакой. Медицинский работник по-хозяйски запускает куда-то в недра меня руки без перчаток!!!
- Ни хрена ты не рожаешь. У тебя еще матка не раскрылась и воды не отошли. Начнешь рожать, зови.
Звать довелось всего лишь через 15 минут. Для того, чтобы найти хоть кого-то, еще минут десять тупо бродила по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь. Роды никогда не забуду смутно. Для того, чтобы выдавить из меня ребенка, анестезиолог три раза давил мне на пузо локтем. Почувствуй себя тюбиком зубной пасты. И тут он счастливый миг — мне показывают орущий благим матом сине-красный комок. Отмучилась. Проваливаюсь в темноту. Сквозь чуткое забытье слышу разговор медицинского работника и анестезиолога:
- У нее порывы сильные, надо зашивать…
- Наркоз делать не будем?
- Да зачем? Подштопаем быстро. Давай иголку.
Меня пронзает дикая боль, зажмуриваюсь, для того, чтобы не заорать. Явственно ощущаю, как в кожу входит острие иглы, а затем выходит назад.
- Сделайте мне наркоз. Я больше не имею возможности терпеть боль, – повторяю как молитву. – Пожалуйста, пожалуйста.
- Чего ты плачешь? Нечем обезболивать, нечем.
Последнее, что никогда не забуду — меня скатывают с каталки на кровать. Свободное падение с почти метровой высоты.
- Ну все, и уже спи. Вставать станет возможно только через шесть часов.
Новенькая? Завтрак твоему вниманию не положен
Очнулась рано утром. Не болят, скорее всего, только нос и уши. Палата на шесть человек забита. На располагающейся рядом рядом со мной кровати спит цыганка. Ее массовые замызганные юбки свешиваются со спинки. Под кроватью — две клетчатые сумки, набитые вещами и едой. Инстинктивно начинаю шарить вокруг себя. Все ли из моего скромного скарба на месте? Странно, что я делаю в палате с цыганами? По негласным правилам, в такую обычно «прописывают» проблемных мамочек — с плохими анализами на венерические заболевания, или… тех, кто вовремя помешал на лапу.

В горле пересохло, но попросить водички не у кого. Преодолевая ломоту в теле, выбираюсь из продавленной кровати-люльки. И и тут…. Из меня на пол влечет за собой лужа крови. Ой! Почти ползком добираюсь до туалета — унитазы разбитые, с грязными ободками, как будто на них в обуви забирались, на паркете разлита вода, двери в кабинках не запираются. Напор воды в кранах слабый. Но также та, что течет, ледяная. Душ один на весь этаж, но дверь в него заперта, а на ней замок.
У дверей палаты меня ловит сухая старушонка с помойным огромной дозой и сует мне грязную половую тряпку:
- Это от тебя что ль лужа на паркете? Ну-к давай подтирай!
- Я родила только вот, – пытаюсь оправдаться, – наклоняться мне нельзя. Швы разойдутся.
Бабуля тяжко вздыхает и, сопроводив тряпку крепким словцом, кидает ее на пол. Хотя, думаю, на поверку, он метила в меня.
Не успела забраться обратно под одеяло, как в палату заглядывает очередная нянечка. На этот раз с чайником.
- Новенькая? – нежданно – негаданно ласково обращается она. – Завтрак твоему вниманию не положен, поздно приехала рожать, а чайку могу налить. Хочешь пить-то? Чашка есть? Лладно уж, налью твоему вниманию. Но рано утром обязательно верни, слышишь?
Вместе с холодным чаем мне перепали и два ломтика белого хлеба. Ни разу еще не употребляла такой сладкий чай, как в этой казенной чашке с цветочками, и вовсе не ела такой вкусный хлеб…
Утром начался обход. Это так вот, что на протяжении часа в палату может ввалиться любой человек любого пола в белом халате: от практиканта до главного медицинского работника и со всей силой надавить на пузо молодой маме… А также без церемоний заглянуть… как говориться, туда, откуда дети рождаются.
Вслед за ними, как стайка рэкетиров, влетают медсестры.
- Девочки, сдаем шприцы и медицинские препараты. Вы все купили? Нет?! Для того, чтобы к вечерней смене все сдали. Нам на это наличных средств не выделяют.
Я единственная новенькая, в следствии этого еще не при делах здешних порядков, остальные с готовностью выдают сестрам заранее купленные упаковки шприцов и ампул. Хватаюсь за мобильный телефон, лихорадочно набираю номер мужа, но затем останавливаю сама себя: а почему я, собствено, должна скидываться? А зачем тогда уже было оформлять полис для беременных? Разве не чтобы в роддоме у представительницы слабого пола и ребенка было необходимое обслуживание и лечение?
- Ты что, спорить с ними будешь? – пугаются девчонки. – Не боишься за ребенка? Будет надрываться, а они и вовсе не подойдут.
Захожу в ординаторскую и с порога так ненавязчиво интересуюсь:
- Я бы хотела узнать, на каком основании меня заставляют производить покупку шприцы и медицинские препараты? Быть может, мне в распоряжение здравоохранения позвонить, если вам наличные средства не выделяют.
Лица 2-х медицинских работников в кабинете становятся такими же белыми, как бумага, на которую нас так просили скинуться.
- Э-это пока что. Просто в данный момент их нет в наличии, в следствии этого и просим представительниц слабого пола приобрести. Но если и тут привезут сегодня-завтра, то, не волнуйтесь, вам все вернут.
Всем, кого уже после родов штопали, нельзя сидеть на протяжении 7-и дней, для того, чтобы швы не разошлись. Вот так и живешь — полулежа, полусидя. Женскими средствами гигиены пользоваться не разрешили — отобрали все прокладки-тампоны, а вместо них выдали стопочку нарезанных на неровные лоскуты старые простыни. Говорят, так швы быстрее заживут. Интересно, а то что мы по трижды в сутки карабкаемся на гинекологическое кресло со своими свежими швами — это ничему не повредит? Не понимаю, почему 1-м девочкам медицинский работник разрешает лечь на низенькую кушетку, а другим обязательно покорять ненавистынй «эверест».
А цыганкам так как говорится все нипочем. И сгущенку наворачивают (хотя и детишек грудью кормят), и на свиданки через окно по вечерам шастают. Для всех — карантин по «свиному» гриппу, а они туда-сюда бегают без спроса. И хоть бы кто на них голос повысил, как на нас орут.
"Мы твою кровать уже сдали»
Детей на кормление привозят трижды в сутки. В настоящее время по случайности наблюдала, как их, наглухо стянутых в пеленки, штабелями закидывают на тележку. Да-да, имено не глядя закидывают, как будто это уже не живые существа, а какие-то деревянные буратины. Не сдержалась. Сделала замечание. В ответ получила эмоциональную тираду, суть которой сводилась к следующему: в чужой монастырь со своими замечаниями не лезут, а то имеешь возможность и в коридоре оказаться. В другой раз заметила, что грудничков сложили чересчур плотно друг к другу. Кто-то уткнулся носом в спину соседа, кто-то срыгнул смесь и лежит личиком во этом всем. Сразу вспоминаются жуткие истории, как только дети задыхались от нехватки воздуха либо захлебывались, простите, в собственной рвоте. Пока рядом с никого нет, украдкой разворачиваю 2-х детей и обтираю платочком подбородок, по котому стекает смесь.
Малыши в детском отделении орут, словно их режут. И просто один кулечек молчит. Только глазками хлопает.
- А почему все плачут, а этот молчит? – задаю вопросы, рискуя быть выдворенной из палаты с вещами.
- Все хотят есть. Время обеда. А это отказник, – отмахивается доктор. – Они все такие тихие. Чувствуют, скорее всего, что не нужны. Вот и вовсе не просят ни еды, ни ласки.
- А мать что говорит?
- Да ничего она не вспоминает. Как поднялась с постели уже после родов, сразу отказ написала.    Даже смотреть на него не стала, стерва!
… Выписываемся, как и положено, в срок. В сутки выписки выясняется, что муж может забрать меня с малышом только уже после обеда, а освобождать кровать нужно рано утром.
- Мы твою кровать уже сдали, – говорит дежурный медицинский работник. – Так что освобождай тумбочку, в темпе.
Пока торопливо сгребаю вещи в сумку, мне приносят на кормление ребенка. Ну а в дверях уже стоит молодая женщина с в-о-т таким пузом и нетерпеливо сверлит меня глазами. Придется твоему вниманию, малыш, поголодать немножко, пока мама дела не закончит. Вместе со своими тюками и ребенком перебираюсь к соседке. Как следует, что она не спит и может уступить мне часть кровати. Там и кормлю. Неудобно, конечно, но сидеть на лавке в коридоре не лучше. Остальные девочки только сострадательно вздыхают. И и тут приходит акушерка, которая ассистировала в период родов и вызвает меня в коридор.
- Ты медицинского работника уже благодарила?
Я слегка шалею от ее прямоты и в первые секунды даже не нахожу, что дать ответ. Конечно, я планировала подарить доктору коробочку конфет и цветы, но никак не более.Не дожидаясь моего ответа, она не задумываяьсь выпаливает:
- Как говориться так: врачу – 15, анестезиологу – 5. Ну, нянечкам тоже имеешь возможность рублей по 500 кинуть.
После этих слов она вопросительно посмотрела на меня, по всей видимости, в предвкушении заслуженного гонорара. А я, было, инстинктивно потянулась к своему кошельку. Стоп! Нужно сохранить чистоту эксперимента. Извините, уважаемые эскулапы, хоть как-то в другой раз.